Парень спешит на работу, втиснувшись в утреннюю толпу метро. В наушниках внезапно раздаётся звонок — это она, та самая, с которой всё давно кончено. Он отвечает, машинально бормоча что-то в трубку, и почти не смотрит по сторонам. Разговор затягивается, голос бывшей звучит то ли с упрёком, то ли с грустью. Когда наконец он вешает трубку и оглядывается, понимание накатывает медленно, но верно: знакомые указатели куда-то исчезли, стены выглядят чуть иначе, а сам он явно не там, где должен быть.
Он пытается вернуться, свернуть в знакомый проход — но выходит опять к тем же плиткам на полу, к тому же рекламному плакату, который уже видел. Паника тихо подползает к горлу. Тогда в голове, будто из ниоткуда, возникает чёткое, почти механическое правило: если что-то вокруг кажется странным, поворачивай и иди обратно. Если же всё выглядит обычным — просто шагай вперёд. Звучит безумно, но выбора нет.
Он начинает. Первый раз замечает, что тень от колонны ложится не под тем углом — разворачивается. Второй раз всё кажется нормальным — идёт прямо. Третий, четвёртый… Он теряет счёт времени, но упрямо повторяет эти действия: назад, если что-то не так, вперёд, если всё на месте. Шаги отдаются эхом в пустынных теперь переходах. На восьмой раз, когда он уже почти не верит, что это сработает, в конце коридора вдруг появляется знакомая лестница наверх — к потоку людей, к звукам поездов, к обычному утру. Он выбирается, но чувство, будто только что играл по чужим, необъяснимым правилам, не отпускает ещё долго.
